kaiman
И уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое.
Себе — цитаты (потом продолжу, пока только четыре). Может, еще кто-то порадуется.

Наконец добрался до этой книги!
К В. Пелевину отношусь с осторожностью: одни книги совершенно не нравятся, от других в восторге.
От «Empire V» получил море удовольствия! Понимаю, почему: автор очень ярко и ёмко высказывает то, о чём я не раз думал. Любимые цитаты:

«— Сегодня мы будем учить тебя одновременно, - сказал Иегова. - Знаешь почему?
Я отрицательно покачал головой.
— Потому что гламур и дискурс - на самом деле одно и то же, - сказал Бальдр.
— Да, - согласился Иегова. - Это два столпа современной культуры, которые смыкаются в арку высоко над нашими головами.
Они замолчали, ожидая моей реакции.
— Мне не очень понятно, о чем вы говорите, - честно сказал я. - Как это одно и то же, если слова разные?
— Они разные только на первый взгляд, - сказал Иегова. - "Glamour" происходит от шотландского слова, обозначавшего колдовство. Оно произошло от "grammar", а "grammar", в свою очередь, восходит к слову "grammatica". Им в средние века обозначали разные проявления учености, в том числе оккультные практики, которые ассоциировались с грамотностью. Это ведь почти то же самое, что "дискурс".
Мне стало интересно.
— А от чего тогда происходит слово "дискурс"? - спросил я.
— В средневековой латыни был термин "discursus" - "бег туда-сюда",
"бегство вперед-назад". Если отслеживать происхождение совсем точно, то от глагола "discurrere". "Currere" означает "бежать", "dis" - отрицательная частица. Дискурс - это запрещение бегства.
— Бегства от чего? - спросил я.
— Если ты хочешь это понять, - сказал Бальдр, - давай начнем по-порядку.
Он наклонился к своему саквояжу и достал какой-то глянцевый журнал.
Раскрыв его на середине, он повернул разворот ко мне.
— Все, что ты видишь на фотографиях - это гламур. А столбики из букв, которые между фотографиями - это дискурс. Понял?
Я кивнул.
— Можно сформулировать иначе, - сказал Бальдр. - Все, что человек говорит - это дискурс…
— А то, как он при этом выглядит - это гламур, - добавил Иегова.
...
— Гламур - это секс, выраженный через деньги, - сказал левый динамик. - Или, если угодно, деньги, выраженные через секс.
— А дискурс, - отозвался правый динамик, - это сублимация гламура. - Знаешь, что такое сублимация?
Я отрицательно покачал головой.
— Тогда, - продолжал левый динамик, - скажем так: дискурс - это секс, которого не хватает, выраженный через деньги, которых нет.
— В предельном случае секс может быть выведен за скобки гламурного уравнения, - сказал правый динамик. - Деньги, выраженные через секс, можно представить как деньги, выраженные через секс, выраженный через деньги, то есть деньги, выраженные через деньги. То же самое относится и к дискурсу, только с поправкой на мнимость.
— Дискурс - это мерцающая игра бессодержательных смыслов, которые получаются из гламура при его долгом томлении на огне черной зависти, - сказал левый динамик.
— А гламур, - сказал правый, - это переливающаяся игра беспредметных образов, которые получаются из дискурса при его выпаривании на огне сексуального возбуждения.
— Гламур и дискурс соотносятся как инь и ян, - сказал левый.
— Дискурс обрамляет гламур и служит для него чем-то вроде изысканного футляра, - пояснил правый.
— А гламур вдыхает в дискурс жизненную силу и не дает ему усохнуть, - добавил левый.
— Думай об этом так, - сказал правый, - гламур - это дискурс тела…
— А дискурс, - отозвался левый, - это гламур духа.
— На стыке этих понятий возникает вся современная культура, - сказал правый. -…которая является диалектическим единством гламурного дискурсА и дискурсивного гламурА, - закончил левый.»

«Еще одним социальным навыком, которым мне следовало овладеть, была "вамподуховность" (иногда Иегова говорил "метродуховность", из чего я делал вывод, что это примерно одно и то же). Иегова определил ее так - "престижное потребление напоказ в области духа". В практическом плане вамподуховность сводилась к демонстрации доступа к древним духовным традициям в зоне их максимальной закрытости: в реестр входили фотосессии с далай-ламой, документально заверенные знакомства с суфийскими шейхами и латиноамериканскими шаманами, ночные вертолетные визиты на Афон, и так далее.
— Неужели и здесь то же самое? - задал я горький и не вполне понятный вопрос.
— И здесь, и везде, - сказал Иегова. - И всегда. Проследи за тем, что происходит во время человеческого общения. Зачем человек открывает рот?
Я пожал плечами.
— Главная мысль, которую человек пытается донести до других, заключается в том, что он имеет доступ к гораздо более престижному потреблению, чем про него могли подумать. Одновременно с этим он старается объяснить окружающим, что их тип потребления гораздо менее престижен, чем они имели наивность думать. Этому подчинены все социальные маневры. Больше того, только эти вопросы вызывают у людей стойкие эмоции».

«Рекламе было посвящено два урока. Мы изучали не человеческие теории на этот счет (Иегова назвал их шарлатанством), а только саму центральную технологию, равно относящуюся к торговле, политике и информации. Иегова определял ее так: нигде не прибегая к прямой лжи, создать из фрагментов правды картину, которая связана с реальностью ровно настолько, насколько это способно поднять продажи. Это звучало просто, но было одно важное уточнение: если связь с реальностью не могла поднять продажи (а она, как правило, не могла), связаться следовало с чем-нибудь другим. Именно сквозь это игольное ушко и шли все караваны».

«— У гламура есть два главных аспекта, - сказал на одном из уроков Иегова. - Во-первых, это жгучий, невероятно мучительный стыд за нищее убожество своего быта и телесное безобразие. Во-вторых, это мстительное злорадство при виде нищеты и убожества, которые не удалось скрыть другому человеку…
— Как же так? - изумился я. - Ведь гламур - это секс, выраженный через деньги. В любом случае, что-то привлекательное. Где оно тут?
— Ты думаешь как человек, - сказал Иегова. - Ну-ка скажи мне сам, где оно тут?
Я задумался. Но ничего не пришло мне в голову.
— Не знаю, - сказал я.
— Ничего не бывает убогим или безобразным само по себе. Нужна точка соотнесения. Чтобы девушка поняла, что она нищая уродина, ей надо открыть гламурный журнал, где ей предъявят супербогатую красавицу. Тогда ей будет с чем себя сравнить.
— А зачем это нужно девушке?
— Ну-ка, объясни сам, - сказал Иегова.
Я задумался.
— Это нужно… - и вдруг вампирическая логика правильного ответа стала мне очевидной, - это нужно, чтобы те, кого гламурные журналы превращают в нищих уродов, и дальше финансировали их из своих скудных средств!
— Правильно, молодец. Но это не главное. Ты говоришь про финансирование гламура, а в чем его цель?
— Гламур движет вперед экономику, потому что его жертвы начинают воровать деньги? - выпалил я наугад.
— Это слишком человеческая логика. Ты же не экономист, Рама, ты вампир.
Сосредоточься.
Я молчал - ничего не приходило в голову. Подождав с минуту, Иегова сказал:
— Цель гламура именно в том, чтобы жизнь человека проходила в облаке позора и презрения к себе. Это состояние, которое называют "первородный грех" - прямой результат потребления образов красоты, успеха и интеллектуального блеска. Гламур и дискурс погружают своих потребителей в убожество, идиотизм и нищету. Эти качества, конечно, относительны. Но страдать они заставляют по-настоящему. В этом переживании позора и убожества проходит вся человеческая жизнь».

@темы: книги